Газета ОКНО - Независимая газета Колпинского района Санкт-Петербурга
Get Adobe Flash player

vkgroup

Резонанс

Недавно я узнала, что в августе далеко от Родины скончался человек, общение с которым я очень уважала и ценила… Леонид ...
Моему поколению, считай, повезло: в наше молодое время мы могли свободно передвигаться на любом виде транспорта по всей ...
В редакцию наши читатели принесли письма от своих родственников с Украины – с ее восточной части, где, по мнению Киевской ...
В № 20 нашей газеты от 5 июня в статье «Дураки и дороги» читатели обратили внимание на одну из острых колпинских проблем – ...
Правительство исключило из бюджета статью о субсидировании доставки подписных изданий. Из-за отмены субсидий «Почте ...

Погода в Колпино

Авторизация



Сентябрь 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Главная Колонка редактора ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ

maygliНачало в статьях «Маугли в сарае не нашли» № 39 от 1.11.2012 и № 40 от 8.11.2012

Чем больше я вникаю в дело колпинского «Маугли» –  так местные полицейские прозвали дело пятилетнего Андрюши А., – тем больше для меня в нем «непоняток». Дело тянется вот уже полгода, а конца ему не видно. Нерадостные мысли появляются: или «защитники» детей и вправду решили до конца «загнать звереныша с мамашей», или я чего-то «не догоняю». А в жизни, как в сказке, – герои похожи. Например, герой сказки Киплинга и наш Андрюша – существа добрые, наивные и доверчивые, но постоянно находятся в опасности. И у того, и у другого есть рядом любящие и верные друзья и помощники, а также враги – злые, жестокие и кровожадные.
Историю пятилетнего Андрюши, которого незаконным образом изъяли из семьи, знают теперь далеко за пределами Колпина. Читатели газеты неоднократно спрашивали у нас: удалось ли мальчику вновь обрести семью? Читайте в этой публикации.

ДОЛЖЕН БЫТЬ БОЛЕН – БУДЕТ!..
Напомню предысторию. Как утверждает следствие, всё началось с анонимного телефонного звонка. Звонивший на сотовый телефон инспектора по делам несовершеннолетних сообщил ей о том, что по такому-то адресу в сарае с собаками живет мальчик-маугли. Аноним просил проверить адрес и «сообщить о принятых мерах».
Вы поверите в то, что, звоня на сотовый телефон, абонент сможет остаться анонимом? А уж как может аноним просить «сообщить» о принятых мерах! К тому же, анонимные заявления вообще не рассматриваются, разве что о заминировании чего-либо.  Тут же «к исполнению» подтянули целую районную «комиссию» из полицейских и чиновников разных структур. Вот вся эта боевая гвардия с утра пораньше подкатила к обозначенному частному дому на Лагерном шоссе.
Хозяйке дома прямо пригрозили: не откроешь – вызовем ОМОН! Потому что, должно быть, не все открывают, видимо, догадываясь о последствиях… Бабушка, молодая  мама и ее сын – оказались людьми неопытными...
И куча незнакомых людей в погонах  и без, вооруженных фото- и видеоаппаратурой, но не имеющих на то никаких разрешающих документов, заполнила двор, дом, заглядывала во все углы и сараи и делала  выводы. Холодильник «не забит продуктами» – значит, ребенка морят голодом. На кровати нет постельного белья – значит, его нет вообще. Игрушки на глаза не попались – выходит, их тоже нет. Ах, ребенок-то еще и голый бегает – т.е. и одежды нет! Не важно, что лето, не важно, что в доме тепло. Главное – мальчик не одет, значит – нечего! Неважно, что бегает, улыбается, любопытствует? А должен быть вялый, заторможенный, должен быть болен! Значит, будет болен. Потому что бледноват… Ах, так он еще и не говорит! Родственники довели! Подумаешь, ребенок – в доме, а собаки – во дворе? Раз аноним сказал, что мальчик – «маугли», так тому и быть!.. И вообще слишком тут бедненько всё как-то – не может ребенок жить в таких условиях.
Да, не поспоришь. Логика – железная. Да и спорить-то, собственно, разве было о чем, ведь «комиссию» не интересовало ничего из обстоятельств жизни этой семьи.

В ГРАФЕ «ОТЕЦ» – ПРОЧЕРК
Катя родила Андрюшу, когда ей самой-то было всего 17. Первая любовь, казалось, будет вечной. Но Алексей, будучи тремя годами старше, так и не женился, хотя обещал. Конечно, его маме такой «подарок» был ни к чему, и она очень надеялась, что экспертиза ДНК, на которой сама же и настояла, подтвердит ее желание поскорей избавиться от нежеланной невестки. ДНК подтвердил отцовство сына. Невестка, тем не менее, с глубокой обидой в сердце ушла сама – вернулась к своей маме. А в свидетельстве о рождении Андрюши остался прочерк…
Достатка в этом доме не было давно. На руках у бабушки Лилии Германовны оказались сразу три иждивенца: дочка Катя с ребенком и младший сын Николай. Дети еще учились в лицее. Пенсия бабушки к тому времени была меньше 6 тысяч рублей. Но жить-то надо. Андрюша подрастал. Лилия вела домашнее хозяйство, держала коз и курей, всё свежее для малыша, домашнее. Шло время, а мальчик с трудом складывал звуки в слова. Благо, что не болел вообще ничем, был улыбчивый, добрый и понятливый.
Бабушка с мамой «перерыли» весь Интернет, изучали поведение малыша, общались на форумах с друзьями, у которых тоже есть проблемы с детьми. Стало ясно, что у мальчика есть признаки аутизма. Но он не совсем такой. Аутисты могут долго не говорить, но надежда есть. И еще Катя и Лилия Германовна усвоили, что к такому ребенку нужен подход только с добром и терпением и что никакое насилие ничего не решит. Такие дети живут своей, только им понятной жизнью. Никаких лекарств для них нет. Единственный для них путь –  это детский дом и дом инвалидов. Но именно такого «будущего» мама с бабушкой боялись больше всего.
Всё шло своим чередом, к пяти годам мальчик уже говорил отдельные слоги и слова, охотно рисовал, складывал конструктор «лего», любил слушать музыкальные сказки и подпевать. И совсем не умел плакать, потому что не было надобности. «Комиссию» малыш встретил, улыбаясь и прыгая по дому, не догадываясь, зачем пришли сюда чужие люди…
Маму Катю заставили быстро собраться и настойчиво рекомендовали отправить Андрюшу в больницу. Катя ребенка не отдала, сама поехала на «скорой» с ним на руках, ведь он не понимал, что происходит, да и она ничего не понимала. За каких-то полчаса ребенок изменился неузнаваемо: из только что жизнерадостного мальчика стал вдруг, по мнению «комиссии», «вялый», «заторможенный», совсем побледнел и  похудел «прямо на глазах» у ее членов, которые уже куда-то названивали, о чем-то кого-то предупреждали. Такие «метаморфозы» с ребенком были зафиксированы в больнице в виде диагноза: «анемия тяжелой степени тяжести неясного генеза, грубая задержка психо-моторного развития, дистрофия I–II степени…». Ребенку срочно перелили кровь, так как экстренный анализ показал смертельно низкий уровень гемоглобина.
В это же время раскручивался маховик государственной машины по «спасению ребенка от жестокой семьи, которая его довела до…». Не прошло и суток, как кто-то позвонил кому-то (а вот это вполне известные государственные чиновники), и готово постановление об отобрании у Кати ребенка, о полном запрете видеться  с малышом и о возбуждении в отношении нее двух дел: гражданского – по лишению родительских прав и уголовного – за жестокое обращение с ребенком.
У перепуганного мальчика развился «острый энтерит», и Андрюшу перевели в инфекционное отделение – в одиночную «камеру», хотя никакой инфекции у него так и не нашли. Тут я, признаться, опять чего-то не понимаю. За это время возле мальчика побывало немало разных врачей. И то, что фигурирует в их свидетельских показаниях, в голове не укладывается. Их ли это выводы? Как должен вести себя не могущий говорить ребенок, впервые насильственно вырванный из семейного гнезда? Все, у кого есть дети или хотя бы какое-то образование, понимают, каково будет поведение ребенка. Тем не менее из показаний следует: «дикий, не идет на контакт, не обучен играть в игрушки, педагогически запущен, не умеет одеваться, рычит, кричит, не реагирует на команды взрослых» и т.д.
Лишь одна врач в те самые первые дни Андрюшиного несчастья сказала бабушке Лиле, что мальчик, похоже, болен от рождения, его болезнь  лекарствами не лечится. Ходили бы вы по врачам или нет – результат был бы такой же. Но теперь вы виноваты лишь потому, что к нам не ходили…
Не понимаю, почему на десяток чиновников – членов «комиссии»  не нашелся один такой вот грамотный специалист, разумных-то выводов, к сожалению, нет ни в одном официальном документе. А ведь прогноз-то был верный.
Целую неделю Андрюша пробыл в «одиночке». Как могла случиться столь вопиющая жестокость?! Мама Катя тем временем обивала пороги инстанций. В одной ей ответили: да, можем помочь, но… не будем. В другой – вообще разговаривать не стали: шли бы вы, мамаша… Бабушку сердобольные люди допустили в «одиночку» – слава богу, не все еще у нас бессердечные идиоты. Да и сострадание пока законом не запрещено.
Был сентябрьский вечер. В «камере» довольно прохладно. Малыш, искусанный комарами, несчастный и потерянный, свернулся калачиком на кровати. Говорили только его карие глазенки. Бабушка притулилась на краю, рядышком, не зная, что ему объяснять и как. Малыш прижался, пригрелся и так долго молча лежал. Что творилось там, в его детской головке, в те минуты… Бабушке надо было уходить, на часах почти 11. Всё в ней протестовало, сердце ныло: почему надо оставлять здесь внука, одного, маленького и беззащитного… Ради какого закона?..

МАМЕ – НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ
С того прошлогоднего августовского дня Андрюша перестал принадлежать маме. Теперь в ответе за него были органы опеки. Органы решили, что  с 1 октября Андрюше будет «лучше» в детском доме № 53 на другом конце города. Но там всего через два дня сделали вывод, что мальчику «еще лучше» будет в детской психиатрической больничке – это, мол, их пациент. Родственники бились за разрешение свидания с ребенком, потом с установлением опеки над ребенком бабушкой Лилей. За эти месяцы и мама Катя, и бабушка Лиля пережили такое, что врагу не пожелаешь. Но ведь кто-то пожелал и выполняет до конца намеченный план… Уж не аноним ли?..
Детская психиатрия и проведенная медицинская экспертиза вынесли вердикт – ребенок болен от рождения. Вроде бы всё стало на свои места, не такова вина матери, как того кому-то хотелось, а потому пора бы остановиться в беспределе. «Выводы» той августовской «комиссии» уже не имеют в данных обстоятельствах никакого значения. Ан, нет! Своим небыстрым ходом против мамы Кати по-прежнему ведутся два процесса: гражданский и уголовный. Но в жизни, как в сказке, существуют два мира.
У Андрюши нашлось немало добрых помощников и защитников. Первый – адвокат Иван Анатольевич Алексеев. Следующим стал Михаил Михайлович Коломыцев – представитель приемной уполномоченного по правам ребенка          С.Агапитовой. А также депутаты разных уровней и председатель Общественного совета при ОМВД настоятель Свято-Троицкой церкви отец Александр. Пошли на уступки и в отделе опеки администрации МО г.Колпино.
Малыша общими усилиями удалось вернуть домой. Врачи психиатрического диспансера в Колпине посетовали, что можно было обойтись своими силами, не обязательно было ребенка отправлять в городскую больницу. В диспансере есть и свои специалисты, которые помогли многим колпинским мамам и  Андрюше помогут в его недуге. Он – не один такой в районе.  Андрюша по-третьему кругу прошел всех врачей. На их вопрос: на что жалуетесь? бабушка и мама отвечают: говорить не может и твердую пищу так и не жует. Рекомендаций пока не последовало.
В коррекционный детсад на ул.Пролетарской они приехали втроем. Реакция заведующей Надежды Владимировны Пюстонен на Андрюшу и его маму была удивительно точной:
– Какой мальчик-то хороший! А как улыбается. И мама такая симпатичная… Катя, ты, наверное, его стесняешься… Я тебя понимаю. Но это твой крест. Ты для него самый дорогой человек… Не волнуйся, мы обязательно постараемся тебе помочь… Ты ведь такая молодая, у тебя  вся жизнь впереди...
Почему Надежда Владимировна всё сразу поняла, с первого взгляда? Без всяких разговоров. Ее вообще  не интересовали  выводы «комиссий», чиновников и «защитников». Потому что – она сама мама с непростой судьбой. Кто, как не она…
И вот тут я опять не понимаю: заварив всю эту «кашу» из благих побуждений ради защиты прав ребенка, теперь «защитники» напрочь забыли о цели своих притязаний. В гражданском деле со стороны обвинения заседают сразу два прокурора, что огромная редкость. Но о ребенке  не спрашивает никто. Ни про то, какой у него теперь гемоглобин, ни про то, какого веса он достиг, какие другие проблемы есть в его жизни. Это уже, ну, никому не интересно. Главная-то цель – наказать! Хоть за что-нибудь…
Ну а мне все эти месяцы не понять было, почему за судьбу ребенка отвечает только мать? Почему отец, тем более установленный по ДНК, не имеет в данном случае равной ответственности?
Пожалуй самое время в этой истории появиться новому герою – папе Андрюши. Алексей в судебном порядке «решил» установить свое отцовство – благородно, только вот решение вновь за него принимала его мама. Вдруг. Ни с того ни с сего. Правда, когда папу нашла следователь и сообщила ему об изъятии у Кати сына, новоявленный отец разволновался и позвонил бывшей теще. И даже пообещал Лилии Германовне принять участие: если надо, то помочь деньгами на адвоката. Но ни в больницу к сыну так и не доехал, ни домой, ни деньгами, ни добрыми словами. Похоже, следствие и тут на славу потрудилось, «защищая» ребенка от матери-супостатки. Заученно как-то звучат обвинения матери Алексея в адрес Кати: ребенок был совершенно здоров, это они его довели, а мы возьмем и воспитаем… Благодаря следствию и прокуратуре, папа Леша, целых пять лет не интересовавшийся судьбой своего ребенка-инвалида, вдруг стал героем и спасителем.
В суде интересы папы Леши представляет его мать. Хотя «пацану» уже 26 стукнуло…
Как теперь считает сторона обвинения, Алексей должен быть официальным представителем Андрюши в суде. Но когда папа явился в судебном заседании, судья была, мягко говоря, в растерянности: папа слабо понимал, куда попал и зачем. В заседании неожиданно разгорелся спор: кто должен теперь представлять интересы ребенка? Защита считает, что бабушка Лилия Германовна как назначенный опекун. Обвинение стоит горой за «папу Лешу». Судья интересуется: а маму разве родительских прав лишили? Нет? Тогда причем здесь папа?.. Резонный вопрос. Ответ искали долго. Тогда неожиданно полномочия представителя ребенка взяла на себя представитель органа опеки Е.В.Боритко: «Такова моя гражданская позиция», – пояснила она. В зале повисла грозовая тишина… Судебное заседание на этом закрыли…

ЛЮБИТЬ – ПО ЗАКОНУ
Бабушке и маме вот уже который месяц приходится мириться с приобретенными «в неволе» новыми привычками мальчика. Он плохо засыпал, совсем не хочет выходить за калитку двора, боится. Он плюется по причине и без и писает мимо горшка, куда придется. В знак протеста ложится на пол. Спать же приходится в памперсах, к которым его приучили в больничках. Андрюша проводит в коридорах суда часы судебных заседаний и визжит – жутко пронзительно: то ли от страха, то ли от боязни нового одиночества. Успокаивается он только тогда, когда к нему из зала выпускают маму.
Он ждет ее –  самого близкого и дорогого человека, каждый день, стоя у окна. Увидев, тихо повторяет за бабушкой: «Мама идет!» – и бросается к ней в объятья, и висит на ней, смеясь и радуясь. Но теперь он должен больше любить папу и его новую жену  –  таков закон.
И я опять не понимаю, как закон может ребенка заставить любить? Вот вы понимаете? А  сторона обвинения уверена, что закон заставит –  и будет любить! Неважно, что от такой насильственной любви ребенок может вновь попасть в психушку. Кто ж тут о ребенке-то думать будет! И кому он, по большому счету, нужен-то…
Я «не догоняю», как объяснить Андрюше, что мама Катя теперь, согласно закону, вроде как не мама, потому что хоть прав не лишена, но права жить вместе с сыном не имеет. Вы скажете: бред какой-то? Вот и я говорю – бред! И даже полный маразм! А закон говорит – это закон! Потому что по субботам Андрюша теперь должен жить у папы, которого за пять лет видел два раза и вряд ли понял – кто это.
А как же презумпция невиновности? Она что – не для всех? Ну, понятное дело: виновность Сердюкова или его подруги Васильевой еще доказать надо! Это ж люди какие? Государственные! И миллиарды рублей на кону. А кто такая Катя и ее больной пацан? Ну какое государство за них заступится! А вроде как по долгу службы – должно, правда, у каждого чиновника свой «долг».
А мы с вами – общественность? Мы разве никто? Если все дружно, сообща, против произвола и насилия над личностью. Скажете, загнула сильно. Так сам Павел Астахов признает, что работа прокуратуры, органов опеки и инспекций по делам несовершеннолетних направлена на то, чтобы применить к семье только карательные меры. Ни о какой помощи или содействии здесь речи не идет. Очень похоже на наш случай. Так смогут ли только Астахов и Агапитова переломить ситуацию без нас с вами. Ведь тогда получится, что самое большое преступление, совершенное Катей, – это рождение Андрюши. Могла не родить, могла в детдом отдать – и раньше, и теперь. Такой «защитой» несчастную женщину и вправду можно до греха довести... А  она продолжает бороться, получается, с законами, которые «против».  «Против» чего? Против сохранения семьи, материнства, детства… Против человечности, сострадания. Что же тогда это за страна, в которой правят бесчеловечные законы?.. И что станется с этой страной, не любящей своих детей...
В сказке обычно добро побеждает зло. На то сказки и пишут, чтобы надежда была на лучшее. А в жизни? Сегодня Андрюша получил инвалидность. И это для него, увы, спасение! А буквально завтра у него начнется новая жизнь: он первый раз пойдет в детский сад, где его ждут добрые отзывчивые люди с любящими сердцами  – настоящие специалисты своего дела.
В добрый путь, Андрюша!..
Ольга ГОРДЕЕВА
P.S.: Мы будем следить
за развитием событий.

Комментарии  

 
+1 #3 вася 05.03.2013 13:02
Пиарятся журналюги не разобравшись. подавай только жареное. хорошо, что в больнице кровь перелили, а не выпили. зад журналисткий не поднять и не проверить. авсе, как бараны зомбированные во все верерят, особенно в телевизоре и в желтой газетке.
Цитировать
 
 
0 #2 Людмила 01.03.2013 16:16
Дай бог сил этой семье в борьбе с властями.Здоровья и радости маленькому Андрюше.
Цитировать
 
 
0 #1 ольга 01.03.2013 12:18
знакомая картина особенно печалит то ,что в Колпино это как правило в порядке вещей.органы опеки и попечительства ни одну судьбу сломали и ещё сломают;(
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Реклама в газете: будь в фокусе читателя