Газета ОКНО - Независимая газета Колпинского района Санкт-Петербурга
Get Adobe Flash player

vkgroup

Резонанс

Недавно я узнала, что в августе далеко от Родины скончался человек, общение с которым я очень уважала и ценила… Леонид ...
Моему поколению, считай, повезло: в наше молодое время мы могли свободно передвигаться на любом виде транспорта по всей ...
В редакцию наши читатели принесли письма от своих родственников с Украины – с ее восточной части, где, по мнению Киевской ...
В № 20 нашей газеты от 5 июня в статье «Дураки и дороги» читатели обратили внимание на одну из острых колпинских проблем – ...
Правительство исключило из бюджета статью о субсидировании доставки подписных изданий. Из-за отмены субсидий «Почте ...

Погода в Колпино

Авторизация



Апрель 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Главная Обратная связь Все 900!..

avdeeva…Со второй половины лета моя мама, Елена Михайловна Авдеева, частенько стала поговаривать: "Потерпи, сынок, скоро переедем в Обухово - там нам станет легче". Что она при этом имела в виду? Может, что ей не придется так сильно волноваться за мою жизнь? Работая, она все время прислушивалась, как там, в городе. Тихо или где "бухает"? И я переживал: как там мама? В цехе шумно и можно не услышать, куда стреляют. А стреляли каждый день. И по городу, и по заводу.

Спрашивается: а можно ли привыкнуть к обстрелам? Внешне – да, можно. А внутренне? Нет. Наш организм устроен так, что он - помимо воли хозяина – должен реагировать и реагировал на внешние раздражители. Так в организме людей каждодневные "стрессики",  накапливаясь, превращались в жизненный негатив, в стресс, ведущий к всевозможным необратимым процессам в организме, заболеваниям, бесплодию, преждевременной старости и смерти.
Да, в середине сорок второго года на улицах нашего города не видны были лежащие на земле или прислоненные к стенам трупы дистрофиков. Это большая заслуга сандружинниц, а также тех горожан, которые еще весной наводили санитарный порядок в нашем городе. Никаких эпидемий после жуткой зимы 1941/42 года в Ленинграде не возникло.
Многие были эвакуированы. А мы, оставшиеся здесь, на переднем крае колпинцы, были сильно "разбавлены" военными. В первую очередь люди продолжали гибнуть от снарядов, шрапнелей, мин и бомбежек.
Приближался сентябрь, но про школу разговоров не было. Мы только знали, что скоро будем переезжать в ближайший тыл - Обухово. И как там устроимся, естественно, не знали. Мама потихоньку паковала вещи. У нас было "чемоданное" настроение. Почему нам нужно было уезжать из Колпина? Мне трудно ответить на этот вопрос. Ходили разговоры (работало "сарафанное" радио, которое, как вы знаете, распространяется очень быстро), что завод наш сильно разбит, работоспособных людей осталось совсем мало. Часть оборудования была отправлена на восток, а часть - в Ленинград (в частности, трубный стан), на завод "Звезда" имени Ворошилова. А где Ижорский - там и мама.
…Пока же мы были свидетелями, как горел сделанный из шлакоблоков дом № 38 по проспекту Ленина (ныне дом № 44). Трехэтажный этот дом стоит перпендикулярно проспекту. Дело было вечером. Мы ужинали. Вдруг послышался залп немецкого (у нас таких не было) шестиствольного миномета (к осени 42-го уже многие могли определить, кто стреляет, откуда и из какого вида оружия). Послышался свист мин, и затем трах, трах, трах… Мы не придали этому никакого значения. За год войны навидались и наслушались всякого. Но через некоторое время до наших ушей стали долетать то ли крики, то ли вопли. Я выглянул с балкона (он выходил на улицу Веры Слуцкой) и не поверил своим глазам. 38-й дом был объят пламенем. Я не удержался и решил сбегать туда. Но про себя решил: "Дальше Западной (ныне улица Братьев Радченко) – ни шагу". Позади меня - два "кривых" дома, справа – четырехэтажное здание ремесленного училища (ныне в нем размещается ВНИИМетМаш), дальше – никаких построек, пустыня. И только слева чуть впереди - море огня, вокруг которого снуют обезумевшие от горя люди. Некоторые из них пытаются спасти хоть какие-то вещи, вынося или выбрасывая их из окон горящего дома. Немец больше не бил. Про пожарных ничего сказать не могу. Сквозь крики и плач людей я услышал гул моторов "юнкерсов". Эскадрилья на средней высоте проплыла над нашими головами, направляясь в сторону Ленинграда. Между заводом и Петро-Славянкой заговорили наши зенитки. Постояв еще немного, я пошел домой, к маме.
Так заканчивался для нас первый период жизни в моем осажденном городе, называемый одним словом – блокада.
В первых числах сентября мы погрузили свои пожитки на грузовик и выехали в Обухово. Сейчас очень трудно, просто невозможно вспомнить, с каким чувством я покидал свой город, в котором прожил более десяти лет, о чем думал, сидя у мамы на коленях. Мы с ней разместились в кабине трехтонки…
Машина въехала во двор больших пятиэтажных домов. Возле одного из подъездов Г-образного дома (сейчас это напротив метро "Пролетарская") она остановилась. Приехали. Нам отвели жилье на пятом этаже. В первую ночь на новом месте мы спали как убитые.
На следующее утро, осмотревшись, я понял, что мы попали не только в другой город, но и в другое время - мирное! Представляете: окна были застеклены! (В Колпине все оконные проемы были закрыты кирпичной кладкой: оставались только форточки). Было электричество! Из крана лилась вода, работал туалет, вещало радио, внизу по проспекту ходили трамваи! Слышался перестук колес на стыках рельс, видны были голубые веселые искорки над бугелем, а эта звонкая, озорная трель трамвайных звонков: дзинь-дзинь-дзинь!.. Чудеса, да и только! Там, в Колпине, летали шальные пули, а в каких-то пятнадцати километрах от него – ходят трамваи! От одного только вида движущегося трамвая рождались внутри нас радостные чувства, которых так не хватало в трудных условиях блокады!
Неприятности доставляли ночные бомбежки. Они, конечно, случались не каждый день. Только когда даже и бывали, никто из квартиры не уходил в бомбоубежище. А мама – вот оптимистка – говорила мне, что бомба не взорвется здесь, на пятом этаже. Сначала "прошьет" дом сверху донизу, там внизу взорвется, и мы окажемся наверху завала. Нас первыми откопают и спасут. Железная логика!..
Приближался 1943-й. Настроение у нас было хорошее, приподнятое. Невыключавшееся круглосуточно радио несло нам не только частые и редкие удары метронома, сигнализировавшие о воздушной тревоге или об артиллерийском обстреле, но и радостные сообщения.
Если в январе 1942-го мы радовались наступлению наших войск под Москвой, то теперь ждали хороших вестей из-под Сталинграда. А сами при этом думали: когда же наша армия освободит Ленинград? Ходили всевозможные слухи, что вот-вот начнется и здесь наступление…

Геннадий АВДЕЕВ, житель блокадного Ленинграда.

Окончание в следующем номере.

Комментарии  

 
0 #1 сергей кочергин 12.11.2015 16:32
вчера мылся в бане и случайно познакомился с Геннадием Авдеевым . Общительный жизнерадостный человек , свидетель довоенных и военных времён , а также бани нашей любимой !Получил от него 2 открытки с его стихами про баню и про тюрьму Кресты , новую !
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Реклама в газете: будь в фокусе читателя