Газета ОКНО - Независимая газета Колпинского района Санкт-Петербурга
Get Adobe Flash player

vkgroup

Резонанс

Недавно я узнала, что в августе далеко от Родины скончался человек, общение с которым я очень уважала и ценила… Леонид ...
Моему поколению, считай, повезло: в наше молодое время мы могли свободно передвигаться на любом виде транспорта по всей ...
В редакцию наши читатели принесли письма от своих родственников с Украины – с ее восточной части, где, по мнению Киевской ...
В № 20 нашей газеты от 5 июня в статье «Дураки и дороги» читатели обратили внимание на одну из острых колпинских проблем – ...
Правительство исключило из бюджета статью о субсидировании доставки подписных изданий. Из-за отмены субсидий «Почте ...

Погода в Колпино

Авторизация



Март 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Главная Резонанс Резонанс ЗОЛОТЫЕ ДЕТИ

детский-дом-300x200

Кому выгодны детские дома...

Поразительное дело: борьба с сиротством идет два десятилетия, созданы десятки благотворительных фондов, потрачены сотни миллиардов рублей, а количество сирот осталось на уровне 1993 года. Не сильно уменьшилось оно и после 2005 года, когда правительство значительно увеличило финансирование: на каждого сироту у нас тратят больше, чем в Финляндии или Испании. Однако в России сохранилось более 1,8 тысячи детдомов, которых в странах Евросоюза почти не осталось, а 95–98 процентов их сирот живут в семьях – приемных, патронатных или у близких родственников. Некоторые правозащитники говорят о феномене российской «экономики сиротства»: будто бы система опеки и попечительства работает на то, чтобы детдома не остались без финансирования. Сколько же стоит содержать сироту в учреждении за забором, сколько в приемной семье и кто стрижет на этом купоны?

Казенный дом – лучший выход

– Полгода гоняли меня по инстанциям, зачем-то отправили в район по месту регистрации, хотя ребенок-то прописан на их территории, – признаётся приёмная мама. – На финальной стадии они вдруг допустили ошибку в документе – и мне пришлось всё начинать сначала. Тетеньки из опеки как будто специально стараются меня унизить, хотя ни разу не приехали ко мне домой, чтобы оценить жилищно-коммунальные условия. Мне показалось, что они не хотели оформлять именно на «опеку на возмездной основе». В этом случае за ребенком сохраняется статус сироты, все социальные льготы, а приемному родителю выплачивается 6 тысяч в месяц, если ребенок первый, и 12 тысяч – если третий. По данным Комитета по социальной политике, на тот момент в Петербурге на воспитании в семьях находилось 9935 детей, из них усыновленных – 3222 ребенка, под опекой – 6713, в приемных семьях – всего 768 детей! Выходит, только 7 процентов родителей получают финансовую поддержку со стороны государства. А остальным деньги и льготы не нужны? Или их ставят в такую ситуацию, когда нет другой возможности получить согласие органов опеки. – Суммы выплат опекунам совсем скромные и при создании приемной семьи не играют определяющей роли, – утверждает уполномоченный по правам ребенка в Санкт-Петербурге Светлана Агапитова. – Очень жаль, что в Петербурге пока не принят закон о патронатной семье, который очень помог бы, например, детям с ограниченными возможностями здоровья. Вся проблема в том, что при передаче ребенка из детдома в семью казенное учреждение лишается средств. А за этой системой десятки тысяч госслужащих. Де-юре после изъятия ребенка из семьи орган опеки становится ответственным за его судьбу. Поставьте себя на его место. Если отдать чадо родной тете или бабушке, потом будете переживать за результат. Вдруг он провалится в люк, а с вас спросят: мол, почему отдали недотепам. И могут оставить без премии. Другое дело – проторенный путь в детдом. Тут никаких проблем: с момента передачи ребенка его официальным опекуном становится директор учреждения. Правда, для приемных родителей хрен редьки не слаще: они должны убедить директора, что способны стать хорошими опекунами. А он будет отвечать за это решение. Плюс детдом получит меньшее финансирование.

Имя им – миллион

Сотрудники сиротских учреждений в большинстве своем никакие не злодеи. Просто они живут, исходя из условий, в которые поставило их государство. По рассказам приемных родителей, взять ребенка из приюта и детдома – это две большие разницы. В приюте дети могут находиться не более года, поэтому коллектив психологов, юристов и врачей трудится над поиском для них семьи. А в детдоме даже зарплата воспитателя зависит от количества детишек в группе. Отдавая своих воспитанников в семью, детдом просто лишается денег. И его сотрудникам выгодно выставлять своих воспитанников нездоровыми, социально неподготовленными и никому не нужными. Из материалов официального сайта Комитета по социальной политике Петербурга следует, что в Петербурге находятся без родительского попечения около 15 тысяч детей. Из них только 4161 ребенок числится за государственными учреждениями – это 28 процентов. Однако расходы Смольного на содержание одних только домов ребенка растут на 60 миллионов рублей в год и постепенно приближаются к миллиарду. Во что обходится вся система, в комитете посчитать не могут или не хотят: за что-то платит местный бюджет, за что-то федеральный. Что-то приходит по линии федеральных целевых программ, что-то дает благотворительность. Всего в России 19 различных ведомств занимаются вопросами сиротства, и их сотрудники тоже съедают часть финансирования. По словам уполномоченного по правам ребенка при президенте РФ Павла Астахова, расходы на одного ребенка в стационарных учреждениях колеблются от 54,7 до 97 тысяч рублей ежемесячно. Значит, в год получается не менее 700 тысяч, а на севере Красноярского края норматив и вовсе 2 миллиона рублей. Считаем дальше: по официальной статистике, в России 5186 детских учреждений, где содержатся сироты и дети без попечения родителей, в том числе 1850 детских домов и 252 дома ребенка. Это при том, что в 2006–2011 годах детдомовцев стало меньше на 35 процентов, а самих детдомов – на 24 процента. Тем не менее, в них всё равно 110–120 тысяч воспитанников. Грубо говоря, по миллиону рублей в год за каждого. Уже много лет правозащитники предлагают платить усыновителям или опекунам хотя бы часть этой суммы. По информации Светланы Агапитовой, несмотря на оптимистические релизы, реальное количество сирот в региональных базах данных не уменьшается. За первые 5 месяцев 2013 года только 96 петербургских семей захотели взять приемного ребенка. Хотя в СМИ регулярно сообщали, что после принятия «закона Димы Яковлева» россияне выстроились в длинные очереди за детьми. Вероятно, это преувеличение, просто социальные службы стали надувать статистику: в число усыновленных попали дети, никогда без родительского попечения не остававшиеся. Например, мать-одиночка вышла замуж и отчим ребенка официально усыновил. Но всё равно к концу 2013 года энтузиазм желающих взять на воспитание приемных детей явно поостыл. К тому же, если кто-то решит взять ответственность за реального детдомовца, то государство станет выплачивать ему 6 тысяч рублей в месяц. То есть в 10–15 раз меньше, чем казенному учреждению, где у ребенка нет ни своей комнаты, ни личных игрушек, ни реальной защиты. Светлана Агапитова сетует, что не во всех регионах усыновителям выдают хотя бы единовременные «подъёмные». Например, в небогатой Псковской области – это 500 тысяч рублей, в Коми – 200 тысяч, а в Петербурге – ноль (стандартные 12 тысяч рублей усыновитель получает из госказны). Вместо поддержки усыновителей реализуется конвейерный отъем детей из семей. – 70–80 процентов российских сирот имеют живых родителей, – говорит директор психолого-консультационного центра «Кэт» Людмила Крапухина. – Еще в сталинские времена повелось, что «хорошее» государство воспитает детей лучше «плохих» родителей. С тех пор механизм изъятия ребенка из семьи не слишком изменился. Практически не используется такая форма, как временное изъятие, когда у родителей есть время взяться за ум, а у органов опеки – нормально изучить ситуацию в данной семье. Закон не считает кровными родственниками тетю или дядю – детей сразу забирают в детдом. Лучше им там? Около половины воспитанников детдомов вырастает в уголовников, треть бомжует, каждый десятый кончает с собой. 40 процентов детей становятся сиротами уже в учреждении: семья после изъятия ребенка быстро опускается. Даже специалисты, ликовавшие после принятия «закона Димы Яковлева», прекрасно понимали, что кратковременного энтузиазма россиян недостаточно для решения проблемы сиротства. Во-первых, чем старше ребенок, тем сложнее найти для него семью: после 7 лет – трудно, после 10 – почти невозможно. Во-вторых, мало кто берет детей неславянской внешности, а в последние годы до половины отказников в домах ребенка – дети мигрантов. В-третьих, редко берут инвалидов. Кстати, в последние 20 лет именно иностранцы усыновили больше всего российских детей с патологиями. Если бы социальный блок правительства реально хотел помочь сиротам, заработали бы две очевидные меры. Изменилась бы судебная практика: у семей появилось бы больше возможностей защищать свои права. Но 97 процентов судебных решений по-прежнему выносится в пользу органов опеки, подающих иск на лишение родительских прав. Кроме того, приемным родителям в разы увеличили бы пособия. Тем более что бюджет останется в плюсе: в детдоме тот же ребенок обходится в 10–12 раз дороже. Но ничего подобного, к сожалению, не происходит! В статистику обычно не попадают 50 тысяч приемных детей, которых россияне ежегодно возвращают властям. Основная причина – потеря работы, болезнь или другое изменение финансовых условий, когда ребенка просто не на что содержать. А реальной помощи от государства нет, кроме как изъятие – приют или детский дом. Зато 19 министерств и ведомств – ради процветания сиротства – осваивают совокупный государственный бюджет около 100 миллиардов рублей.

Денис Терентьев, Анна Филатова, газета «Невское время». Материал подготовлен при поддержке фонда SCOOP 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Реклама в газете: будь в фокусе читателя